Журнал Compass #14

ОТРАСЛЕВЫЕ КЛАСТЕРЫ Правительства разных стран культивируют экосистемы для стимулирования экономических инноваций

Государства, регионы и нации используют разные методики для создания отраслевых технологических «кластеров», становящихся сосредоточием экономической деятельности с активным использованием технологий, которые влекут за собой появление инновационных стартапов, массовый приток инвестиций и повсеместный экономический рост.

Южная Корея пытается создать это в провинциях Тэджон и Кенгидо. Франция привлекла для этого 12 городов, начиная с Гренобля. В Мексике их не менее 38. Даже на Канарских островах наметилась схожая тенденция.

Главным вдохновляющим примером стал беспрецедентный успех Кремниевой долины в Калифорнии и Шоссе 128 в Бостоне, где впечатляющий экономический рост был реализован путем создания технологических кластеров в пределах одной отрасли. Онлайн поиск по фразе «создание технологических кластеров» выдает ошеломляющие 25,2 миллиона результатов.

«Теория кластеров отнюдь не нова, и наиболее значимые примеры ее воплощения находятся в Соединенных Штатах», говорит Марк Муро, старший научный сотрудник и разработчик программы Metropolitan Policy Program в Брукингском институте, Вашингтон. «Во всем мире руководители подчеркивают важность экономики инноваций, потому и стараются построить подобные экосистемы начального этапа или кластеры».

УНИВЕРСИТЕТЫ США

Появление Кремниевой долины и Шоссе 128 дало старт десятилетиям масштабных финансовых вливаний со стороны правительства США в научную деятельность университетов и исследовательских учреждений, которые отвечают за появление новых идей. Предприниматели стремятся поставить их на коммерческие рельсы, а венчурные инвесторы с готовностью выделяют финансовые средства. Крупные компании сформировали подразделения по сбору информации для поиска выгодных партнерств с перспективными стартапами. Логическим завершением подобных «экосистем» становятся инициативы федерального и местного правительства плюс торговые палаты и государственно-частные партнерства.

Поначалу многие технологи были уверены, что кластеры формировались исключительно случайным образом ровно до тех пор, пока часть из них не появилась в преднамеренном порядке. К примеру, компания Austin, Техас, создала кластер по производству полупроводников и электронных игр при Университете Техаса, а в Сан-Диего создали беспроводной кластер при Университете Калифорнии и кластер биотехнологий при Научноисследовательском институте Скиппса.

Сейчас в Соединенных Штатах действуют десятки кластеров, а федеральные и местные органы власти продолжают создавать все новые и новые.

СОЗДАНИЕ КЛАСТЕРОВ В КИТАЕ

В Китае, экономика которого является второй по величине в мире, первый отраслевой кластер естественным образом образовался к северо-западу от Пекина, недалеко от университетов Пекина и Циньхуа. Район, получивший название Чжуньгуаньцунь, создавался в 1980-х годах, и одним из самых известных его детищ стала компания Lenovo, ныне глобальный производитель персональных компьютеров и мобильных телефонов, а вторым Baidu, основная поисковая система в Китае.

Правительство Китая сделало попытку формирования других технологических кластеров в Шанхае и Шэньчжэнь, однако эксперты внутри Китая полагают, что основной успех этих городов связан с повышенной концентрацией сети международных поставщиков, возникшей в тот момент, когда зарубежные компании переводили свое производство в Китай.

«Китайские и иностранные компании открывали заводы по выпуску полупроводниковых изделий в Шанхае в интересах зарубежных компаний, производящих электронику, именно так Шанхай превратился в громадную фабрику по производству полупроводников в Китае», говорит Ю Чжу, профессор географии в колледже Vassar College и одна из редакторов новой книги China as an Innovation Nation (Китай – нация инноваций).

В результате стало появляться растущее число частных компаний по разработке полупроводниковых изделий, объединившихся в кластер. Схожим образом в Шэньчжэнь на фоне предельной концентрации зарубежных компаний, занимающихся организацией цепочек поставок и производством, сформировался сотовый кластер.

«Китайские компании начали выпускать собственные поддельные сотовые телефоны из-за близости к чрезвычайно гибкой и самодостаточной цепочке поставок», говорит Чжу.

Китайская модель кластера не зависит от притока идей от университетов, частично из-за того, что правительство направляет большую часть средств на финансирование НИОКР в государственных НИИ.

«На данном этапе университеты и научноисследовательские институты генерируют слишком малую базу интеллектуальной собственности», говорит Чжу. «Мы наблюдаем, как компании внедряют технологии, которые взяты из самых разных источников, и подстраивают их под сложившуюся в Китае картину спроса».

Попытки правительства создать государственные кластеры наталкиваются на проблему, которую Чжу описала как «невидимая индустриальная экосистема»: потребность в правильно подобранных навыках, поставщиках, финансовых учреждениях и личных связях.

«Можно, конечно, называть некое место кластером, однако в отсутствие невидимой экосистемы и желания компаний размещать там свои представительства, фактическим результатом станет проект земельной застройки», говорит она

СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ГЕРМАНИИ

Германия выстраивает свои кластеры вокруг 80 научно-исследовательских центров, включая 60 Институтов Фраунгофера, каждый из которых специализируется в конкретной области технологий. Институты получают субсидии от Федерального министерства образования и науки, а также от местного и регионального правительства, однако ключевые руководители чаще всего занимают две должности – одну в институте, а вторую в частном секторе. В целом, они выступают в роли связующего звена между НИИ и компаниями частного сектора.

Одним из таких кластеров стал Intelligent Technical Systems OstWestfalenLippe или сокращенно «it’s OWL». Задачей этого кластера является содействие немецким компаниям в регионе ОствестфаленЛиппе на северо-западе Германии в развитии передового производства.

«ФИНАНСОВАЯ ОТРАСЛЬ В ГЕРМАНИИ БОЛЕЕ НАЦЕЛЕНА НА УХОД ОТ РИСКОВ. УВЫ, НО ЭТО ТАК, ХОТЯ НЕ СТОИТ ЗАБЫВАТЬ О МНОЖЕСТВЕ ПРЕКРАСНЫХ ИДЕЙ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ НАХОДОК, НА БАЗЕ КОТОРЫХ МОЖНО БЫЛО БЫ СОЗДАТЬ МНОГООБЕЩАЮЩИЕ БИЗНЕС-МОДЕЛИ».

РОМАН ДУМИТРЕСКУ УПРАВЛЯЮЩИЙ ДИРЕКТОР ПО РАЗРАБОТКЕ СТРАТЕГИИ И НИОКР В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ СЕТИ РЕГИОНА ОСТВЕСТФАЛЕН-ЛИППЕ

Прозванная в Германии технологической революцией или «Industrie 4.0» инициатива делает ставку на промышленный Интернет вещей, робототехнику и 3D-печать.

«Разные институты специализируются в различных направлениях, однако каждый охватывает достаточно широкий спектр тематик», говорит Роман Думитреску, управляющий директор по разработке стратегии и НИОКР в технологической сети OWL и глава департамента системного инжиниринга в Группе разработки мехатронных систем Института Фраунгофера. В общей сложности OWL объединяет 174 компании, университеты, НИИ и организации. Еще одна особенность немецкой модели, вызывающая заслуженное восхищение, заключается в состоящей из двух компонентов системе общеобразовательной и профессиональной подготовки. Кто-то из молодежи идет в университеты, другие же поступают в признанные профессиональные училища на одну из 342 востребованных специальностей. Профессиональная подготовка помогает компаниям на рынке новых технологий подыскать себе достаточное количество сотрудников с соответствующими навыками.

В ПОИСКАХ ИДЕАЛЬНОЙ ФОРМУЛЫ

У каждой из перечисленных моделей имеются свои преимущества и недостатки, но, очевидно, что не каждый кластер способен волшебным образом объединить в себе финансируемые за государственный счет НИОКР, критическую массу коммерческих компаний, креативные стартапы и потенциал роста с мгновенным доступом к капиталу, как это произошло в органично действующей Кремниевой долине и на Шоссе 128.

К примеру, стимулирующие факторы для американских кластеров чаще всего возникают на уровне штата, региона или метрополии, так что правительственные организации конкурируют за право разместить у себя одни и те же компании. В Южной же Корее и Сингапуре наоборот, именно центральное правительство устанавливает, где именно разместится конкретный технологический кластер. «У американской модели есть и другие слабые стороны», говорит Муро. «У нас прекрасно поставлено начальное развитие, но на более поздней стадии возникают сложности, к тому же мы совершенно не умеем создавать достаточные резервы технически подкованных работников для удовлетворения растущих нужд технологически-насыщенных отраслей».

В то же время в Германии поддержка стартапов минимальна,говорит Думитреску. Проект OWL работает в первую очередь с крупными компаниями, включая Miele и Hella, которые могут позволить себе потратить миллионы евро всего за несколько лет для создания развернутого сотрудничества с научными организациями. «В компаниях малого и среднего бизнеса нет полноценных отделов НИОКР, и они не способны выстраивать тесное сотрудничество по такой схеме», говорит Думитреску. К тому же венчурные инвестиции в Германии по большей части не используются. «Финансовая отрасль в Германии более нацелена на уход от рисков», говорит Думитреску. «Увы, но это так, хотя не стоит забывать о множестве прекрасных идей и технологических находок, на базе которых можно было бы создать многообещающие бизнес-модели».

Китай прекрасно поддерживает стартапы и активно привлекает венчурный капитал, однако там кластеры стимулируют процветание тех компаний, которые адаптируют имеющиеся технологии и бизнес-модели под внутренний китайский рынок.

Ратующие за формирование кластеров во всем мире специалисты пришли к выводу, что установление «невидимой индустриальной экосистемы», которая способствует технологическому росту, в немалой степени зависит от способности управлять комплексными взаимоотношениями между образовательными и научными учреждениями, компаниями, финансовыми институтами и органами власти. Пока никому не удалось выстроить модель без изъянов, но при этом десятки стран работают над совершенствованием своего подхода. ◆

автор статьи William J. Holstein Вернуться к началу страницы